Геннадий Куропаткин, свидетель по делу нападающего «Зенита» Александра Кокорина и полузащитника «Краснодара» Павла Мамаева, дал показания о конфликте компании с главой департамента Минпромторга Денисом Паком.

– Пак сделал нам замечание. Протасовицкий сказал Паку – извините, вы похожи на такого-то знаменитого корейца. Саша раза три, наверное, извинялся за то, что он похож! А Пак сказал в ответ плохие слова. Первое из слов – было что-то вроде шайка или кучка, а второе на «у» начинается, на «ы» кончается. Дальше Кокорин-старший взял стул и хотел к нему сесть, поговорить с ним. А Пак повторил еще раз, и Саня махнул стулом и попал по левой руке. Я стоял сзади и все видел.
– Что делает Пак?
– Встал с грозным видом. Начал кричать на нас, что-то говорить. А мы с Сашей начали отходить назад. Пак был постоянно агрессивный.
– Пытался ли он кого-то ударить?
– Я не видел. Дальше мы отошли, начался конфликт, мы общались. Но что-то конкретного не помню. Дальше подошел к ним, сказал Паку – зачем вы такое говорите?
– Как вы с ним разговаривали?
– Ртом. Пак сказал потом – я не слышал, чтобы вы извинялись. В итоге мы друг перед другом извинились и разошлись на такой доброй ноте. Потом нас вызвали на допрос. Нас завели в разные места. Мне сказали: «Ну что, теперь присядете?» Я спросил: «За что?» Мне ответили: «Найдем, за что». Первый протокол я подписал только через часов восемь или девять. Следователи менялись, уходили кушать. А мне сказали, что выходить из кабинета нельзя.
– Применяли к вам физическую силу?
– Нет. В наручниках не сидел, лампой не светили.
– Вы подали заявление на такое отношение?
– А мне кто-то сказал, что можно? Я вот первым вам рассказываю.
– Почему Кокорин так и не подсел к Паку?
– Потому что он повторил нецензурные слова в наш адрес. Все расценили это как оскорбление.
– Когда Протасовицкий извинялся перед Паком, была какая-то агрессия в его сторону?
– Нет. Мы вообще собирались уходить. А Пак так жестко отвечал. Мы вообще подумали, что он мастер спорта, надает нам.
– Его слова могли слышать другие посетители?
– Думаю, могли. Он громко говорил.