​Джон Макинрой: наркотики, анаболики, богемная жизнь, скандалы и великая игра

28 апреля 2019 г. / 16:00   @ Владлен РАЗЫГРАЕВ

# ТеннисУимблдонУимблдонский турнирUS OpenAustralian Open

cnn.com

​Джон Макинрой: наркотики, анаболики, богемная жизнь, скандалы и великая игра

#ProstoProSport вспоминает теннисного символа 80-х. Человека, для которого не существует никаких правил и границ, ведь он сам себе их устанавливает.

«Моя самая главная сильная сторона в том, что у меня нет слабых мест». Чья это цитата? Ну конечно, его. Мастера точных формулировок и исторических афоризмов. У Джона Макинроя была потрясающая спортивная карьера, но мы вспомним его, как удивительного человека с непростой судьбой и чудаковатыми решениями.

Джон родился в обычной семье, где отец был военным, а мать работала медсестрой. Что удивительно, ребенок у Джона Патрика и его супруги Кэтрин Трэшам родился не в Америке, как многие могли подумать, а на авиабазе ВВС США в ФРГ, где тогда нес службу папа будущей легенды тенниса. В 60-х годах вся семья Макинроев переехала в Нью-Йорк, а глава семейства уволился из вооруженных сил и устроился на работу рекламным агентом.

«Мои родители познакомились в Нью-Йорке в середине пятидесятых, когда мой отец приехал в отпуск из Католического университета в Вашингтоне, а моя мать училась в медицинском училище в госпитале Ленокс-Хилл. Их отношения начались достаточно банально одной ночью в баре, когда несколько подружек мамы по учебе случайно встретились с отцом и его приятелями. У папы не было серьезных отношений ни с кем из этих студенток, но они познакомили его с девушкой, которая оказалась идеальной для него», – вспоминает Макинрой.

Джон рос активным мальчишкой и всегда любил спорт: футбол, баскетбол, бейсбол и даже софтбол. Его особенно привлекали эти игры из-за духа товарищества. Он очень любил объединяться с друзьями и рубиться с ними долгими летними вечерами в любимый софтбол. Но истинной страстью маленького Макинроя был баскетбол, и он порой до сих пор не понимает, почему Майкл Джордан, а не он устраивал феерию на лучших паркетах мира.

Steve Holland/Asspciated Press/TASS

«Забавно, но если вы спросите меня, кем я хотел стать в двенадцать лет, то я отвечу: «Профессиональным баскетболистом». Я любил баскетбол и играл неплохо. То же самое касалось соккера, футбола и бейсбола: мне всегда нравилось быть частью команды», – говорил Макинрой.

Однако доходы его родителей не позволяли отдать мальчика в платную секцию, и поэтому он начал заниматься теннисом в обыкновенном кружке при местном кантри-клубе, познавая азы этой по-настоящему великой игры. Лишь в девять лет Джон Макинрой поступил в престижную Восточно-Американскую ассоциацию Лаун-Тенниса. Очень скоро хорошие результаты позволили парню гонять на соревнования в соседние штаты, а отец даже брал отпуск на работе для того, чтобы вся семья отправлялась поддерживать сына. Джон уже тогда не умел проигрывать и очень тяжело переживал каждое свое поражение. Но при этом еще не был тем бунтарем и острословом, которого мы все знаем сейчас. Скорее, он больше походил на размазню.

«Я не швырялся ракеткой, когда был ребенком. Я был беспощадным на корте, но когда проигрывал матч, моей обычной реакцией – до удивительно позднего времени – было расплакаться. Однажды, когда я жал руку сопернику после поражения, кто-то сказал обо мне: «Сейчас будет потоп». Единственный, кто вызывал во мне злость тогда, был я сам. Стоило мне смазать удар, как я издавал вопль, который можно было услышать в любой точке клуба. Для меня было просто невыносимо играть не на том уровне, на который, как я знал, был способен», – делился детскими переживаниями будущая звезда.

Dave Caulkin/AP/TASS

Прорывом для Макинроя стал 1977 год. Джон неожиданно взял микст на «Ролан Гаррос» в дуэте с Мэри Карильо. Он с благоговением вспоминает историю знакомства со своей партнершей и уроки просвещения, которые давала она давала ему во Франции.

«К моменту окончания школы Мэри стала одной из лучших теннисисток страны, и вместо того, чтобы идти учиться в университет, она поступила на работу в новую академию мистера Хопмана во Флориде. Потом Карильо решила попробовать выступать в женском профессиональном туре, и у нее был достаточно высокий номер в рейтинге, уж куда выше моего. И в тот день на «Роллан Гаррос» состоялся исторический разговор.

– Хочешь попробовать сыграть микст?
– Давай

Так рождаются великие пары».

Карильо в свободное от тенниса время водила Джона, который тогда не отличал Матисса и Микеланджело, по главным музеям Парижа, молодые люди посещали выставки импрессионистов, и Макинрой даже немного проникся высоким искусством. Такие отношения за пределами корта стремительно привели пару к титулу, который, как позже выяснилось, стал первым и единственным в миксте. Потом последовало продолжение на «Уимблдоне», где юный американец и вовсе долетел до полуфинала, пройдя через квалификацию. Остановить его смог лишь опытный Джимми Коннорс. На тот момент этот результат был лучшим для человека, который начал свой путь с предварительных раундов. Неопытный Джон перед игрой с великим чемпионом решил сделать шаг ему навстречу, но его ждал жестокий облом.

Ken Toy/Assiciated Press/TASS

«Я испытывал благоволение от одного факта пребывания там и попытался поздороваться с Коннорсом. Он не посмотрел на меня. Даже никак не отреагировал на мое присутствие. Весь эпизод был очень недолгим. Подобно боксеру, как я полагаю, он чувствовал, что должен настроить себя на определенный уровень злости и ненависти еще до того, как мы вышли на корт. Я чувствовал себя запуганным. Мне было трудно даже поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Я подумал: «Может я недостоин просто находиться рядом с ним?»

Вы могли себе представить, что Джон Макинрой – дерзкий и надменный перец мог наложить в штаны от нахождения рядом с кем-то другим? Вот и мы нет. Все изменилось в 1979-м году. Тогда американец на родном US Open уверенно прошел всех оппонентов, отомстив в полуфинале Коннорcу, а в решающей схватке нейтрализовав своего хорошего по тем временам товарища Витаса Герулайтиса. Этот титул позволил Джону переписать историю. Он стал самым юным чемпионом американского мэйджора за 30 лет. В следующие два года Макинрой уверенно защитил титулы и постепенно подбирался к званию первой ракетки мира.

«В то время меня часто спрашивали: какова моя цель? Я знал, они хотели услышать от меня что-то про первую ракетку мира. Но я избегал этой темы, точно так же, как я не говорил со своим отцом о первом месте в юниорском рейтинге. Я не хотел, чтобы эти ожидания давили на меня. В глубине души я не был уверен, что такое время настанет», – вспоминает Джон.

Тем не менее, Макинрой постепенно подкрадывался к этому званию, и при таких результатах, которые у него были, №1 никуда бы от него не делся. В 1980-м году Джон вышел в финал «Уимблдона», где в роскошном матче уступил великому Бьорну Боргу. Джону удалось навязать шведу свою игру, встреча продолжалась пять сетов, но все же закончилась со счетом 6:8 в решающей партии. И это при том, что молодой американец отыграл пять матчболов. Вот тогда-то впервые и проявился буйный нрав Макинроя. Вся лондонская публика была в шоке от его выходок и откровенно болела против странного парня.

Все дело в том, что Джон, зная о строгом регламенте «Уимблдона», вдруг появился на корте в синих, а не в белых шортах, как предполагают традиции турнира. Судья еще на разминке приказал теннисисту переодеться. Макинрой спешно исправил свою ошибку, но у людей в голове эта нелепица прочно засела. Уже через год, в 1981-м, неугомонный Джон в грубой форме высказывал свое недовольство судье на вышке, за что едва не получил изгнание с соревнований, но был прощен.

PA Images\TASS

В марте 1980-го года Джон Макинрой наконец стал первой ракеткой мира, в общей сложности проведя на вершине 170 недель. Американец четырнадцать раз поднимался на первую строчку в рейтинге ATP, что до сих пор является абсолютным рекордом. Удивительно, что Макинрой был лучшим не только в одиночке, но и в паре. В 1983-м году Джон впервые возглавил парный рейтинг, а после него похвастать одновременным пребыванием сразу на двух вершинах смог лишь Стефан Эдберг. Также американцу принадлежит еще одно уникальное достижение. Сезон-1984 он провел на невероятном уровне. Уже имея в своем активе три победы на US Open и два «Уимблдона» при двух проигранных финалах, Джон ставит сам себе мощную цель – провести лучший год в карьере. Мужик сказал – мужик сделал. Соотношение побед по итогам невероятного сезона у Макинроя было нереальным – 82-3. В 2005-м году швейцарец Роджер Федерер был очень близок к повторению рекорда, но притормозил в нескольких шагах от него – 81-4 на балансе побед и поражений.

Кстати, именно по ходу лучшего года в своей карьере Макинрой попал в еще один скандал. На турнире в Стокгольме он обозвал судью придурком и в сердцах стукнул по бутылке, стоявшей у его скамейки. По закону подлости она отлетела на трибуны, а в первом ряду сидел король Швеции Карл XVI Густав, на которого липкая жидкость и пролилась. Очередной штраф от ATP и, конечно, дисквалификация. Оказалось, что во всем виновата любовь. Уже тогда теннис постепенно отходил на второй план, а Джон мечтал о красавице Татум О’Нил – самой молодой обладательнице «Оскара» за фильм «Гениальные аферисты» и дочери известного актера Райана О’Нила.

Макинрой познакомился с О’Нил на вечеринке в Лос-Анджелесе, куда его пригласил тот самый Витас Герулайтис. Эта яркая девушка с крашеными рыжими волосами сразу запала в душу Джону, и он больше не мог думать о теннисе. Они отлично провели время, обменялись телефонами и очень сильно сблизились. Настолько, что Макинрой хотел напрочь забыть о теннисе.

Escuire Magazine/Assiciated Press/TASS

«Менее всего мне хотелось оказаться на теннисном турнире в Швеции. Сейчас теннис отступил на второй план. Когда я вернулся в Нью-Йорк, мы с Татум никак не могли созвониться и оставляли друг другу сообщения на автоответчике, и чем больше мы скучали друг по другу, тем больше нам хотелось говорить. Наконец мы созвонились, когда я был в Стокгольме, и чем дольше мы говорили, тем больше мне хотелось поехать домой и узнать ее получше. Чем дольше мы говорили, тем меньше мне нравилось быть за полмира от нее. Я был одинок, опустошен и истощен. Что-то назревало. На турнире я был постоянно на взводе, особенно, когда попадал в сложные ситуации, и раздражение начинало вырываться наружу», – Макинроя буквально разрывало от нахлынувших чувств.

И все это раздражение вылилось в тот самый скандал, после которого карьера Джона и пошла на спад. Он больше не выиграл ни одного «Большого шлема», со временем потерял звание первой ракетки мира, а в концовке сезона-1985 решил неожиданно для всех взять паузу в своей карьере. Тогда Макинрой проиграл в решающем поединке Открытого чемпионата США Лендлу, лишился первой строчки рейтинга ATP и больше никогда не поднимался на вершину. Джон вернулся в 1986-м, но его карьера уже была уничтожена. Все внимание забирала Татум, светская жизнь стала более привлекательной штукой, чем спортивная, а потому мучить себя не было никакого смысла. Взяв лишь три титула после перезапуска карьеры, Макинрой в 1992-м объявил о ее завершении.

imago sportfotodienst/imago/Colorsport/TASS

«Он имел самый большой потенциал среди всех, о ком я говорю, но не смог его реализовать. Я уверен, что он должен стукнуть сам себя несколько раз за то, что не стал величайшим игроком всех времен», – так о нем отзывался Матс Виландер.

Сам же Макинрой ни о чем не жалеет. У него получилась очень насыщенная карьера, в ходе которой он переписал сразу несколько рекордов и точно надолго остался в памяти теннисных болельщиков. Уйдя из тенниса, Джон стал вляпываться в разные скандалы, куда же без них с таким нравом.

Во-первых, в 1993 году он развелся с Татум О’Нил. Скандальный американец хотел, чтобы девушка была домохозяйкой и сидела дома с детьми. Ее, известную актрису и творческую личность, подобный расклад не устроил, и она сразу же съехала от Макинроя.

«Мне и сейчас трудно все это осознать, а тогда я был шокирован и уничтожен внезапностью нашего разрыва. Я никогда в своей жизни столько не плакал – как только я начинал обо всем этом думать, тут же подступали слезы, и я не мог остановиться, пока не выплачусь».

Joe Jr. Holloway/Assiciated Press/TASS

Джон всячески пытался отвлечься от внезапного разрыва и нашел себя в новой ипостаси. Американца восхищала рок-музыка, он любил играть на гитаре и был знаком со многими известными музыкантами того времени. В 1994-м году он организовал собственную рок-группу под названием «John McEnroe Band». Макинрой выступал в коллективе в качестве солиста и ведущего гитариста. Вскоре Джон нашел и новую любовь. В 1997-м году он женился на американской певице Патти Смит, из-за которой даже переименовал свою рок-группу. Теперь она называлась «Johnny Smith Band», однако вскоре Макинрой приостановил свою деятельность в качестве рок-музыканта, плавно превратив все это дело в хобби.

Также Мак после окончания карьеры пробовал себя в качестве телеведущего и комментатора на известных американских каналах и очень сильно преуспел в этом качестве. Сегодня Джон точно один из самых востребованных специалистов на рынке спортивного телевидения, и каждый теннисист мира мечтает о том, чтобы оценку его выступлениям давал именно Макинрой. При этом, американец не забывал и о популяризации своего имени в шоу-бизнесе и снимался в различных фильмах и телепрограммах (CSI: NY, Saturday Night Live, «Миллионер поневоле», «Уимблдон»). Когда Макинрою становилось скучно, он ненадолго возвращался в теннис и даже выигрывал турниры. В 2006-м году Джон в паре со шведом Йонасом Бьоркманом взял турнир в Сан-Хосе. Тогда американцу едва исполнилось 47 лет!

В 2002-м году бывшая супруга Джона Татум О’Нил вдруг решила, что очень уж хорошо складывается жизнь у ее суженого за пределами корта и выдала сенсационное заявление. По словам актрисы, ее бывший муж долгое время принимал наркотики, колол себе стероиды и баловался марихуаной. В СМИ тут же подхватили эту информацию и стали обвинять Макинроя в нечестной игре. Самое удивительное в той истории заключается в простом факте. Татум, накидывавшая на вентилятор помета в адрес бывшего супруга, сама несколько раз проходила курсы от наркотической зависимости и даже некоторое время лежала в больнице.

Steve Holland/Assiciated Press/TASS

И если сначала менеджер Макинроя отреагировал пустой официальной отпиской в духе «мой клиент расстроен, что его бывшая жена так влияет на его чистую репутацию», то через некоторое время разоткровенничался сам Джон.

«Это были 80-е годы, и наркотики в туре, где заработки позволяли их оплачивать, были не менее распространены, чем в остальном обществе. В то время было принято проявлять уважение к турниру. Сейчас это может показаться сумасшествием, но игроки прикидывали: за сколько дней до турнира можно принимать наркотики. За неделю? За день? Все зависело от человека».

Чуть позже американец признался, что он колол себе и стероиды, но исключительно по собственному незнанию. В то время фармакология еще не достигла таких масштабов, как сегодня, когда ты можешь в открытом доступе прочитать о любом, даже самом редком препарате.

«В течение шести лет я не знал, что мне давали стероиды, которые обычно предназначались для скаковых лошадей и были легальными до тех пор, пока не решили, что они слишком сильнодействующие даже для лошадей», – признавался позже в разговоре с The Telegraph Макинрой.

Сейчас Джон воспитывает своих детей, которых у него шесть от двух браков, выступает экспертом на ведущих спортивных телеканалах США и развивает юные таланты, руководя собственной академией на Манхэттене. Возможно, кто-то из вас скажет, что он не полностью себя реализовал, что он лентяй и раздолбай, что он подкаблучник и позволил женщине уничтожить свою карьеру. Даже если это и так, то ему совершенно плевать на мнение окружающих. Именно поэтому он и стал великим чемпионом.

Загрузка...
Новости